21:08 

13 Лунный день, Луна во Льве, без курса

astraly
Сегодня луна ненадолго вечером придет к Регулу, а Паллада весь день гостит у Альджебы
Альгейба, Альгиеба, Альджеба (Algieba) - от арабского ал-джабха - "лоб [Льва]". Неподвижная звезда, гамма Льва.
Регул, (Regulus), Сердце Льва (Cor Leonis), Кальб (Kalb) - с латинского Regulus - "царёк", а Kalb по-арабски - "сердце". Неподвижная звезда, 32 альфа Льва.
Следует учитывать, что астрологическое влияние Альгейбы часто смешивается с воздействием звезды Регул, находящейся с ней в соединении по долготе.

.
*Сон разума рождает чудовищ…* - это никогда не было про Альги. Разум Альги чист и послушен, как хорошо сбалансированный клинок в умелых привычных руках. Разум – это оружие и игра. Тем более – сейчас, когда в сон о Мире ее втянула Паллада. Другое дело, что разумом из материала тех же снов наделать чудовищ... раз плюнуть. Играючи.
Альги все интересно. До жажды, до странной, бесшабашной жадности, она выхватывает информацию буквально из воздуха, даже ту, которой не особо-то и хотят делиться, но нападать не спешит, просто играется: жонглирует, демонстративно и, пожалуй, издевательски играет с теориями и фактами как с цветными шариками. Провоцирует.
Да, разум бывает и таким…
Калеб идет сквозь толпу, оружие, невменяемость и зверское рычание голосов не убыстряя шага, спокойно и мощно. Тут, да и не только тут, ни у кого не хватит духу остановить Стража Севера. Обычно Калеб любит эти сны и этот мир, как любит жизнь – острые сильные ощущения, обычно Калеб зовет себя иным, царственным именем. Но не сегодня. Сегодня он видит чуть в стороне от толпы растрепанные рыжие волосы, значит, сегодня он Калеб. Значит, сегодня он с ней. Или против неё.
Их часто принимают за брата и сестру. Они и правда похожи – оба рыжие, статные, оба профессиональные воины, оба профессионально играют в войны – разные, но одинаково хорошо, обоих их часто заносит в почти одинаковых бесконтрольных приступах – ярости ли, отчаянья, радости… оба умеют отдаваться без остатка, всем сердцем.
На самом деле, они, конечно, не родственники. Но оба давным давно друг к другу привыкли. Можно было бы сказать – побратались – да вот шутка в том, что обычно им выпадает драться на разных сторонах. В этих снах о мире они убивали и пытали друг друга бесчисленное число раз. Это ничуть не мешает им… доверять, пожалуй.

Калеб полулежит, опираясь на какие-то мешки, и смотрит в потемневшее небо. Все более менее стихло до утра, в любом случае, его мощь почти зримо ограждает их от мира. Голова Альги лежит на его животе, сама она расположилась – как водится, поперек – но это удобно и немного смешно. Рука Калеба расслабленно лежит на ее животе, большая, тяжелая и горячая, как напитанный солнцем камень. От этого хорошо. Надежно. Альги по-кошачьи или по-совиному лениво и вальяжно щурится, отвлеченно вспоминая, сколько раз эта самая рука вырывала ей сердце или печень в пылу сражения, причиняя невыносимую боль. Пару раз вырывала даже и только-только начинающую расти новую жизнь… многое бывало за тысячелетия их встреч. Разные времена. И те, кровавые, пожалуй, были не более жестокими, чем сейчас. Если знать, с чем сравнивать, конечно. Ее мысли сейчас текут так же вальяжно, как дыхание. Рядом с ним она чувствует себя защищенной. Несмотря ни на что.
Его сила опутывает как кокон и не дает сумасшедшим суматошным идеям извне судорогой вторгаться в ее мозг, их ей хватило и днем – этих болезненных, полуневменяемых вспышек. Хорошо, что это не сон Нептуна, с ним было бы труднее, и так просто спрятаться не удалось бы. Даже под его рукой.
Их время скоро истечет: его – совсем быстро, ее – чуть дольше.
Альги поворачивает к нему голову. Ей хочется позвать его – Калеб! – прокатить это «аль» по небу, почувствовать их родство, близость, понимание. Обозначить этот удивительный вариант сна, когда им не надо вцепляться друг другу в глотки. Можно бы… но есть альтернатива. Она молчит. Разглядывает почти неуловимое мерцание глаз сквозь его полуопущенные ресницы, и молчит.
Калеб смотрит в темные, так хорошо знакомые глаза. Их судьбы пересекаются уже тысячелетия, они испробовали друг на друге, пожалуй, все пытки мира, они убивали друг друга неисчислимое количество раз… но сейчас он смотрит в эти темные глаза и видит ребенка. Засыпающего ребенка, не понимающего сказки о войне. Он знает, что у нее болит голова от подслушанных идей, знает, что она не может не слышать, знает, что эта мигрень бывает похуже иной загнившей раны… знает, что пока он тут, он не позволит ничему этому к ней прикоснуться. Пока он тут, она в безопасности. Ненадолго. Но им ли не знать цену такой вот передышки.
Поэтому он смотрит в темные глаза и чуть-чуть улыбается.
Его ладонь – на ее солнечном сплетении. Второй рукой, он убирает непослушную рыжую прядь с ее лба. Она тихо щурится и поворачивает голову так, чтобы слышать биение его сердца.
Время останавливается.
Двое, предназначенные для войны, творят сейчас совершенно иную мелодию.

URL
   

Мозаичные Мостовые Вселенной

главная